ГОЛОВНА Про музей Колекція Виставки МУЗЕЙ TV МУЗЕЙ ДІТЯМ Вiдвiдувачам Новини Видання Нашi проекти Контакти


Лена Агамян, Люба Рапопорт. Воспоминания


  

«О, нет на свете ничего прекраснее, ничего важнее, ничего блаженнее рисования, все остальное - вздор, потеря времени и суета. Чудесно рисование,      рисование восхитительно!» Герман Гессе, «Радости        и печали художника».

Художники не  могут так простодушно выразить словами  ощущение радости творчества, как это сделал гениальный писатель. Свет и радость любимого дела наших родителей, художников Бориса Рапопорта и      Анны Файнерман, придавали особый настрой  детству и юности, привлекали в дом талантливых людей. Дом был открыт для всех.     Весной «сердитая» молодежь 60-х приносила маме ведра нарциссов, а в любое время года – бледные оттиски «самиздата», новые сборники стихов, свои первые научные работы.

«Воспоминания об атмосфере доброжелательности, ненавязчивости, природной честности этих людей  всегда сопровождали меня в жизни» – Д.Е.Горбачев.

Родители уважали работу друг друга, вся их  жизнь прошла рядом, учились у одних учителей, работали в одной мастерской в Лавре,      ездили вместе на этюды,  в творческие группы. Но холсты  их, даже ранние, перепутать невозможно.

Даже палитры у них были разными. Маме доставлял детскую радость сам процесс подготовки к работе, выдавливать яркие краски, выбирать холст (чаще картонку), иногда плотную бумагу. На палитре отца  красок было совсем немного, и откуда появляется свет, настроение, сияние в его работах, было непонятно.      Но объединяла их ирония, чувство юмора, понимание ситуации с полуслова.

«Бывает, что увидишь работу художника, и вдруг становится ясно, что это работа твоя, причем самая удачная. И страшно, что ты забыл о ней… Начинаешь верить, что твоя жизнь не только в тебе, но где-то раскрывается еще. Получается вроде чуда     какого-то.  Вот такой свой пейзаж я увидел у Бориса Рапопорта.

… Мне кажется, что его работы ближе всего к работам Левитана. Это тонкая, тихая музыка, какое-то особое очарование. Все это нельзя передать словами. В ней нет перегрузки материального мира, она больше духовна,    в ней много легкости. Его вещи удивительно тонко прочувствованы, они какие-то просветленные, задумчивые, ими можно долго любоваться. Композиция проста и в то же время выразительна, т. к. выражает ясный замысел. Часто он пишет мотивы внешне похожие, но никогда не повторяются в них настроение и состояние. Все его вещи неповторимы, и каждая имеет свой внутренний строй» -Е.Волобуев старший.

Мама рисовала постоянно,  рисунки были повсюду - в блокнотах, телефонных книжках.

В детстве работы мамы казались нам «невзрослыми». Помню, как-то мы пытались ей втолковать, чтобы она больше старалась.

Мы были не одиноки. Люди, отвечающие  «за искусство», часто снимали ее работы со стен залов уже после выставкомов. Какие-то «измы» виделись им,  что-то чуждое народу. 

Сейчас, когда  искусство все чаще становится игрой интеллекта, когда так ощутима тоска по искренней радости творчества, работы нашей мамы, Анны Файнерман, оспринимаются острее и ярче, чем 20, 30, 40 лет назад. Но и во времена нашего детства и молодости у ее работ на выставках всегда собирались люди: равнодушных не было.

Одних эти работы раздражали своей яркостью, для молодежи (художников-физиков-лириков-студентов) они воплощали новизну и праздничность мира. Открытость  и ясность взгляда на мир, уникально точное и радостное восприятие цвета, природная виртуозность
и творческая сила всегда выделяли ее работы на выставках.

«Подлинные таланты всегда отличны, своеобразны. Если говорить о «корнях» творчества Файнерман, мне прежде всего приходят на память рисунки детей. Дети самые пристальные наблюдатели и восторженные открыватели мира. Сохранить до зрелых лет детскую способность удивляться миру и радоваться ему – завидное качество для художника. Помноженное на мастерство, опыт и зрелость чувств художника, оно позволяет ему создавать вещи удивительные по своей звучности и выразительной силе» - Николай Дубов, писатель. 

Во время войны она закончила с отличием Уральский университет, факультет журналистики.  Днем училась, ночью работала на оборонном заводе. А в блокнотах - конспекты лекций, эскизы «Боевых листков», наброски, выписки из Пуссена, Гейне, Мережковского. Вернувшись после войны в разрушенный Киев, мама поступила в художественный институт, на пейзажное отделение. Днем штудии натуры, этюды, ночью - работа корректором  и литсотрудником в редакции. Работала с друзьями на восстановлении Крещатика. Нам трудно представить сейчас  жизнь послевоенного поколения, трудный быт и

наполненность творческую и интеллектуальную. Люди ходили на все премьеры, собирались, общались, писали этюды.

Уже одну из первых самостоятельных работ Бориса Рапопорта купил Украинский художественный музей (ныне НХМУ). Его ценили коллеги, учителя, к его работам присматривались молодые «шестидесятники»

« …я увидел его работы в коллекции Сигалова, и понял, что среди киевских коллекционеров имя Бориса Рапопорта очень популярно... Поразил меня контраст изысканных, тонких работ и простоты, искренности Бориса Наумовича в общении» Дмитро Горбачев, искусствовед (альбом «Борис Рапопорт, живопис, спогади, архив», изд. «Оптима» 2009 год

Лена Агамян, Люба Рапопорт

 

Лена Агамян, Люба Рапопорт