Балованный Шерешевский


Складывается сразу же впечатление, что это художник очень балованный. Но это далеко не так, потому что он – настоящий труженик-мастер. Потому что Владислав Шерешевский не удовлетворяется первым же видимым мастерством изобразительности, на котором можно было бы считать задачу выполненной. Хватит уже, мол, красиво получилось - и так именно, как учили. Хорошо! И некоторым кажется неуёмной и даже неразумной его страсть идти дальше, дальше, чем это предлагается строгим искусством живописи.

Одна из основных идей Эко относительно культурного пространства – это то, что знаки культуры, в которых мы все живем, перманентно открыты для интерпретации.

Если бы картина была столь правильной, мы бы с невольным удовлетворением отметили, что теперь вот есть у нас следующий большой мастер – новый Айвазовский, Репин и Ван-Гог; это замечательно, этот художник такой вот молодец и умница… Да, умеет. Но тогда, скажите кто-нибудь, из чего тогда состоит уникальный молекулярный состав именно отдельного молодого художника Шерешевского? В чем тогда смысл самобытного бытия его на современной и высокоскоростной арт-арене?

Уже само по себе так эффектно выучиться такому формальному умению, которая и есть собственно мировая культура реалистического письма, - трудная задача, стоящая многолетнего труда, и которая далеко не каждому даже очень хорошему художнику по плечу.

У Шерешевского не только грамотно усвоен этот язык высокой школы, но он и по-новому интерпретирован, развит исподволь в дальнейшие открытия, которые еще возможны в ремесле живописи, и обогащен всем новейшим многосмысленным контекстом реалий современного века.

Шерешевский – это мастер именно картины, то есть такого жанра, который уже почти что неподъемен, увы, для современного состояния живописного мышления, как конечной цели всех приобретенных ремесленных навыков и плюс к тому же врожденных личностных душевных идеалистических устремлений. Далеко не каждый прекрасный портретист, или пейзажист, или тонкий стилизатор, работая всю жизнь в искусстве, сможет выдать этот суммарный жанр, такой многоуровневый и значимый, ёмкий и труднейший, как большая станковая картина. Так, например, подобное в музыке - это написание классической оперы.

Художнику присущ неиссякаемый равномерный выход живописной энергии, полнота высказывания, единство, даже большее – само сбалансированное чувство единства живописной ткани.

Согласно пророку постмодернизма Бодрийяру, закончилась не только история, но закончилась вместе с ней и сама реальность, уступив место симулятивной гиперреальности симулякров. Это и есть один из признаков постмодернизма. Философ фиксирует эту новейшую ситуацию подобий, лишенных истинности, посредством метафоры - поразительной по звучанию - «злой демон образов». Образ – так и звучит во многих языках название самой живописи. В такое нынешнее время, оказывается, нельзя уже быть банально подобным старым мастерам - например, Серову или Ван Дейку…

У Шерешевского в картинах нигде нет той Красоты в ее расхожем эллинистическом понимании, который так экстатически эксплуатирует художественный Салон до сего дня, хотя этот художник очень замечательно знает главные каноны этой самой красоты и точно чувствует ее воздействие на глубинные душевные слои…

Потому у него слегка «корявый» изобразительный ряд лишает картину придуманной благополучной стройности, импозантной сладковатой гладкости, присущими всякой продукции среднего Салона. Ведь Салон - это мещанское зло, что всегда твердо знает художник.

Владислав работает без натуры, и помнит наизусть, что важно и удивительно, может, как потомственный лекарь, каждый изгиб человеческого тела, его радостные и грустные возрасты, представляет подробные завороты одежд, нюансировку физиогномических возможностей лица.

Но здесь тонким коварным манером мастер подпускает в созданный образ неучтенный облом, этакую чертовщинку опереточную, которая уже иначе, бурлескней и жовиальней, выстраивает событийный (предсказуемый было) ряд. В результате возникает новое эмоциональное состояние - как изображенный художником текст-наслаждение, культурально- многозначный и неисчерпаемый по интерпретации текст, согласно термину философа постмодернизма Р.Барту.

Часто художник Шерешевский сознательно доводит картину до неожиданного абсурдистского накала, чтобы затем и вдруг жестоко ее бросить, подобно бессердечному мачо, на этом возмутительном этапе.

При этом в работе присутствует нарочитая небрежность, даже косноязычие высказывания, ведь в таком случае, например, своей убийственной, но заурядной пуританской правильностью работа станет попросту вторичной, навевающей зевоту и в конечном счете ненужной никому. Поэтому легким преднамеренным сбоем, переносом смыслового ударения вызывает художник на себя такое напряженное внимание. А нарочитая швейковская простодушность используется им как испытанный легитимный прием в искусстве, особенно повествовательном.

Шерешевский, как врожденный портретист, старается зафиксировать свои впечатления от человека, пусть и совершенно выдуманного им

самим , при этом особенно пристально исследуя ту часть тела, которая лучше всего характеризует личность , - его лицо. Живописная экспрессия становится тогда у него еще более непосредственной, еще более проникающей. И только тогда, претерпев эту экспрессию, голова на холсте превращается в лицо конкретного живого существа. Становится удивительным портретом, выражающим реальную сущность личности. А также свое время, невольную трагедию и комедию своей эпохи.

Персонаж предстает перед нами как живой; это уже сама жизнь и истина, поскольку воображение художника полностью соответствует индивидуальной реальности. Придуманный человек, его манеры, его реакции, стиль одеваться, двигаться, всё, вообще всё – передано в данной работе без искажения или высмеивания истины посредством живописи.

Шерешевскому присущ особенный яркий талант физиогномиста, поэтому он умеет убедительно представить особенно неожиданную и яростно- комичную антропологическую интригу в картине. Конечно же поэтому за каждой работой и чувствуется постоянная её направленность в некий анекдотичный подвох, и фатовской выверт в противоположное значение. Этот художник и не может иначе мыслить - без подобных рискованных или забавных сюжетных антиномий. Этому еще и способствует незаурядная лингвинистическая одаренность автора, остроумца и пересмешника, прирожденного скорее одессита, чем киевлянина, умеющего бросить в публику убийственное, остроумное mot- словечко. А иногда его называют «самым киевским» из всех столичных художников…

Отсюда и происходит в картинах обилие непоседливых детей, фрачно-сюртучных мужчин и порочно-нездешних дам, этаких блоковских провинциальных Незнакомок. Как будто сквозь белесо-электрическое освещение картинно разворачивается водевильная мизансцена, которая имитирует мутное и навязчивое эротоманство, придавленность героев неистребимыми фрейдистскими комплексами. Это излюбленная художником смешная подоплека любовных интрижек, заманиваний, франтовства, позерства и обольщений, нехитрые ловушки, расставленные мужчинами и женщинами, этими неостывающими охотниками, друг на друга.

Этот мир детства, изображенный художником, выглядит как неуклюжий и немножко смешной гротеск из взрослых больших величин, которыми постоянно озадачены несколько комично, но только в виде азартной познавательной игры дети, сами того не ведая.

Часто художник употребляет характерный вангоговский раздельный мазок, который своей частой импрессионистической сеточкой, равномерными цветастыми черточками объединяет холст в единое и феерическое целое. Ван-Гог вообще в свое время, как никто другой, удостоился у Шерешевского большой серии блистательных полупародийных, полувосхищенных картин. Эта душевная близость и симпатия Шерешевского к нему не случайна. Для него великий художник Ван-Гог, как, впрочем, и многие другие, не менее великие - образец всякого новаторского служения в искусстве.

Дмитрий Корсунь.

 

Контакты
 
Режим работы: с 11.00 до 19.00 ежедневно, кроме понедельника

ул. Кирилловская, 41
Киев, 04080, Украина
Тел./факс +38(044) 454 47 40
e-mail: info@modern-museum.org.ua
Сайт: www.modern-museum.org.ua